Российский врач как мог спасал людей и за это лишился работы

Когда его больница взяла курс на экономию, он отказался имитировать работу, и его уволили.

Добрая половина статей о российском здравоохранении начинается с аккуратных формулировок о том, что в нем «по-прежнему хватает проблем» и «ситуация пока далека от идеала». Это признают на всех уровнях. Президент Владимир Путин недавно описал то, что происходит в первичном звене, как провал и привел цифры по зарплатам, кадрам и оснащению. Однако цифры не отражают реальную ситуацию: в регионах у медиков остается все меньше мотивации качественно лечить, а пациенты перестали верить, что медработники на их стороне. То, что происходит в России, хорошо показывает история врача Бориса Ивлева из Иркутска. Когда его больница взяла курс на экономию, он отказался имитировать работу, использовать дешевую технику и соблюдать правила, которые могут навредить пациентам. За это его уволили. История Ивлева — в материале «Ленты.ру».

Ради таких моментов

В феврале 2013 года 38-летняя Алена Карпова попала в автомобильную аварию в Иркутске. В машину женщины почти в лоб влетела легковушка со встречной полосы. Что было дальше, Алена не помнит. Силой удара тело впечатало в металлические конструкции сиденья. Спасатели вырезали ее специальными гидравлическими ножницами. Скорая привезла Карпову в Кировскую больницу Иркутска. Клиническая смерть, месяц в реанимации.
— Мне потом сказали, что правая рука непонятно на чем болталась, — рассказывает Алена. — Представляете, 14 переломов, сухожилия все порваны, кисть раздроблена. И на ногах переломы, кости наружу торчали.Сейчас Алена шутит, что врачи начали ее «собирать» еще в реанимации. Всем лично руководил заведующий отделением сочетанной травмы Кировской больницы № 3 Иркутска Борис Ивлев. На руке у Алены стояли сразу три аппарата Илизарова, на ногах кости фиксировали специальные железные пластины.
Позже, когда в другой больнице Карповой делали МРТ, местный врач мельком сказал, что в тот февральский день ей дважды сказочно повезло: осталась жива и попала в операционную именно к Ивлеву. В другой больнице с вероятностью в 90 процентов не захотели бы связываться со сложным случаем и поступили бы просто и в полном соответствии с медицинскими стандартами — ампутировали конечности. Либо, если бы даже взялись рисковать, могли просто не справиться.
— Я по профессии парикмахер. Всего через девять месяцев после аварии снова вышла на работу и взяла в руки ножницы, — радуется Алена. — Руки слушаются точно так же, как и раньше. По мне и не скажешь, что было что-то ужасное. Единственное напоминание — 16 рубчиков на руке, которые остались, когда вытащили железные спицы.
После того как с ее рук и ног сняли всю железную арматуру, женщина пришла к Ивлеву на «профосмотр».
— В больнице доктор всегда казался строгим, больным не хамил, но без всякого сюсюканья, — объясняет пациентка. — Но когда увидел, что я хожу и даже не хромаю, вдруг засмеялся: «Только в такие моменты и понимаешь, ради чего работаешь».

Творческий подход

«Таких моментов» в 30-летней профессиональной биографии Ивлева было много. В медицинском сообществе сложилась репутация, что именно в иркутской Кировской «осложненке» (так в народе прозвали отделение, которым руководил хирург) берутся за то, от чего в других больницах отказываются. Все аварии с тяжелым травмами, всех «парашютистов» (так на медицинском жаргоне называют граждан, выпадающих из окон) скорые мчали сюда.
— Смертность в отделении для нашего профиля была минимальная, — рассказывает Ивлев «Ленте.ру». — Это примерно один-полтора процента в год. В среднем по России показатель до недавнего времени был три-пять процентов.Оптимистичная статистика — это во многом благодаря подходу самого Ивлева к работе. Хирург не просто лечил, а придумывал, как сделать это лучше. В его резюме достаточно сухие строчки: автор 38 печатных работ по травматологии, владелец четырех патентов на изобретения, лауреат премии губернатора за рационализаторский подход, обладатель благодарственных грамот от местного Минздрава.
Ивлевские изобретения — это металлические фиксаторы и корсеты, с помощью которых удобно в нужном положении крепить сломанные кости скелета.
— Одна из проблем в травме — повреждения в тазовой области, — говорит доктор. — В этом случае обычно делают открытые операции, чтобы собрать кости изнутри, нужны большие разрезы, сопровождающиеся кровопотерей до нескольких литров. Это много. А после открытой операции больше вероятность осложнения. В тазу очень сложная анатомия, проходят много сосудов, нервов. Поэтому мы отказались от внутренней фиксации и придумали внешний крепеж, чтобы переломы могли срастаться. Пациенты, конечно, испытывают определенный дискомфорт, так как торчит рама аппарата снаружи. Но зато месяц-другой — и человек практически здоров.
По чертежам, сделанным врачами, на иркутском авиазаводе изготовили крепления и спицы. Получилось отлично и сразу начало работать.


— Передовиками в мире по технике тазовых операций считаются французы, — рассказывает Ивлев. — Но от снимков, что они демонстрировали, хотелось плакать. Специально ездил в Краснодар, где в рамках хирургического конгресса ряд докладов был посвящен этому вопросу. Не впечатлился. Считаю, что у нас в Иркутске — лучше.

Перегибы на местах

В июле 2019 года травматолога Бориса Ивлева уволили из больницы, где он проработал 28 лет. Официально — за «неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей и дисциплинарные взыскания (пункт 5, часть 1 статьи 81 Трудового кодекса). Неофициально — за независимый характер и наличие собственного мнения, отличного от мнения руководства.
Не так давно президент Владимир Путин назвал ситуацию в первичном звене здравоохранения России провалом — уровень медпомощи недостаточно высок, зарплаты по-прежнему отнюдь не высоки. Сюда можно добавить всеобщую оптимизацию, нехватку ресурсов и нашествие «эффективных менеджеров».
Все эти проблемы не обошли и Иркутск.
В 2018 году в Кировской больнице № 3 в три раза были сокращены ставки санитарок. Административный же блок, напротив, усилился.
Вместо одного юрисконсульта появился большой юридический отдел, разрослась бухгалтерия, управляющие структуры. В 2018 году за 247 рабочих дней издано 430 внутренних приказов и распоряжений. В их числе и планы по госпитализациям для всех отделений. Цифры, которые спускают сверху, по три раза в год пересматриваются. В основном в сторону увеличения.
— У меня отделение экстренной травмы, — возмущается Ивлев.— Я не могу знать, сколько человек сломают руки в марте, сколько попадут в аварии в июне. Нам, например, в месяц нужно было госпитализировать по плану 110 человек. Пострадавшие поступают волнообразно, это даже от сезона не зависит. Могут привезти 30 в день, а могут и двух-трех. Но если на 95 процентов план не выполнил — срезают стимулирующие премии — примерно 15 тысяч. Перевыполнил — то же самое. Потому что ТФОМС (страховая компания — прим. «Ленты.ру») выделяет средства только на имеющийся план.

После внедрения экономии начались проблемы с лекарствами и расходными материалами. Врачи говорят, что они и раньше не шиковали, боролись за каждую копейку, но хотя бы понимали правила игры. Заведующие отделениями больницы подавали заявки на препараты и медизделия. По итогам им говорили, что смогут купить, а что нет. Исходя из этого, доктора могли как-то лавировать, разрабатывать тактику лечения, думать, чем же компенсировать дефицит.
Но в больнице сменились управляющие менеджеры. Новый заместитель главврача по лечебной работе по совместительству стал еще и фармакологом, то есть ответственным за лекарственное обеспечение.
— Заявки на закупки заведующие отправляют, как и раньше, — говорит Ивлев. — Но только мы теперь не знаем результат, получаем кота в мешке. То есть реально не представляем, какие препараты в наличии на больничном складе.
У тебя пациент на столе, а ты должен бежать в больничную аптеку и у провизора узнавать, что есть.Бывало, что таблеток, положенных по стандарту для лечения какой-то условной патологии, нет. Либо есть, но с плохой репутацией. В стандартах указывается лишь формула препарата (МНН — международное непатентованное наименование). А с этой формулой на рынке могут присутствовать несколько десятков дженериков, то есть копий препаратов. Какие-то из них качественные, другие — как вода, абсолютно не работают.
— Иногда смотришь на список наличия препаратов в больнице и понимаешь — будут проблемы, — продолжает доктор. — При рекомендованной дозе лекарства у пациента может начаться желудочное кровотечение, из мочевого пузыря, почек. Уменьшаешь дозу — риск тромбозов, а если тромб отрывается — начинается тромбоэмболия, а это летальный исход. У нас ведь пациенты в критическом состоянии, много стариков с массой сопутствующих болезней.
Рассказы о внутрибольничных закупках расходных материалов для операций местами звучат как анекдот.
—У нас бывали случаи, когда купили фиксирующие пластины, а винты к ним не стали брать. Вероятно, посчитали, что они слишком дорогие, подумали, что можно подобрать более дешевые «запчасти», — объясняет Ивлев. — Но беда в том, что именно к этим пластинам ничего другое не подходит. Покупают штифты для остеосинтеза, но не покупают наборы инструментов, чтобы его выполнить.
Вместо медицинских дрелей для сверления костей получили, например, строительные перфораторы.— Ими пользоваться нельзя? — уточняю на всякий случай. Ну, вдруг.
— В перестроечные годы, когда в больницах не было ничего, действительно иногда пользовались стройтехникой, — признается собеседник. — Но сейчас вроде бы не голодные времена, как сообщает нам телевизор. Если была цель сэкономить, то можно было бы все-таки с врачами посоветоваться, что брать. А на больничных закупках сидят люди совершенно далекие от медицины, просто тупо черкают графы с циферками, не задумываясь о содержании. Вы представляете, что такое строительный перфоратор? Его одной рукой нельзя удержать, для хирурга во время операции это совершенно неприемлемо. Человеческая кость — это ведь не железобетонная конструкция.
После того как поднялся шум, перфораторы заменили на строительные дрели. Врачи говорят, что инструмент хотя бы по весу легче и со съемными сверлами, которые можно дезинфицировать. А следовательно, при отсутствии альтернатив использовать на операциях.

Чистая совесть

По инструкции, если чего-то нет в больнице и от этого зависит жизнь пациента, врач сначала обязан составить письменную заявку на имя вышестоящего руководителя, затем — созвать врачебную комиссию, при положительном решении — производится закупка. Если все пойдет гладко, нужный препарат прибудет минимум через три дня. Пациенту к тому времени может потребоваться уже не препарат, а саван. Часто у врача и больного надежда остается только на адекватность родственников последнего. Правда, при этом медики рискуют быть обвиненными в вымогательстве.

— А что делать? — разводит руками Ивлев. — Не рисковали бы — давно бы все перемерли. Поймите, здравоохранение сегодня — кончилось. Врачи не работают сегодня, а воюют. Зато по бумажкам у нас все хорошо: просят не гнать волну, не нагнетать обстановку или могут просто дураком выставить. Чиновников не волнует здоровье пациента. Всех интересует исключительно то, как написаны бумаги, а что с человеком стало, выздоровел он или инвалидом остался, — плевать. Мне же результаты важны: пролеченные больные, меньшее количество инвалидов, чистая совесть. К сожалению, понятие «совесть» многими сегодня забыто.
Сначала врач пытался административно, как и рекомендуют юристы, «пробить» систему. Действовал методом бюрократов — методично отправлял «наверх» главврачу докладные об отсутствии препаратов, металлоконструкций и прочего. Когда не получил ответов — начал отражать дефицит в больничных протоколах лечения пациентов.
— По 323 федеральному закону индивидуальную ответственность за здоровье пациентов несет не главврач, не бухгалтер и даже не экономист, а только лечащий врач, — аргументирует Ивлев.— Поэтому я посчитал, что будет правильно обезопасить себя. В процедурных листах так и писал: назначен такой-то препарат в соответствии со стандартами, однако в больнице его нет. Понятно, что врач тоже подставляется, так как вызывает гнев администрации. Страховая компания за это наложит штраф. Но в случае непредвиденных осложнений у пациента в тюрьму сядет врач. При таком раскладе выговор однозначно привлекательней.

За год доктор получил четыре строгих выговора. Один из них — за спасение 76-летней Ольги Николаевны М. (имя изменено). Пожилая женщина у себя дома, в огороде, неловко повернулась и сломала правую бедренную кость. Все осложнялось тем, что чуть раньше у нее уже были протезированы оба бедренных сустава.
— По скорой попали в Кировскую, — рассказывает ее дочь Анна. — Маму положили на вытяжку. По идее, ей сразу же должны были сделать операцию. Но нам сказали, что в больнице нет пластины, на которую крепится кость. У мамы остеопороз, то есть хрупкие кости, и нужна была специальная. Ивлев с нами носился, посылал к главврачу. Там ответили, что квот нет, нужно ждать несколько месяцев. Тогда мы обратились в иркутский Минздрав. И нам дали направление в институт ортопедии, в котором ранее маму уже оперировали. Он через дорогу от Кировской больницы.
По словам Анны, там в помощи не отказали, но выдали расширенный список анализов. Учитывая малую транспортабельность Ольги Николаевны (она не ходила, а лежала с подвязанной кверху ногой), сбор «портфолио» занял почти полторы недели.
По итогам пожилую женщину из больницы попросили: «У вас плохая ЭКГ, подлечите сердце и приходите через три месяца».— Мы с сестрой — в слезы, — продолжает Анна. — После маминого перелома уже много дней прошло. Я тогда по этой теме всю литературу перелопатила, там было сказано, что для неходячего возрастного человека каждый лишний день опасен. Может образоваться тромб. И физическое, и психологическое состояние мамы было ужасным.
В современных реалиях ничего необычного в этой истории нет. Пожилые считаются неперспективными пациентами, так как вероятность возможных проблем у них гораздо выше, отвечать, если что, врачам. Дочери Ольги Николаевны побежали назад в Кировскую больницу. И там Ивлев принимает решение госпитализировать больную.

— Было видно, что он чувствовал, что его накажут, но все равно взялся за операцию, — говорит Анна. — Пластину мы купили сами. Места знали, так как покупали там еще раньше для операции в другой больнице.
Сейчас ее мама снова ходит. И для своих лет чувствует себя нормально.
— Мы с сестрой ходили на суд в защиту Ивлева, когда он пробовал оспорить выговоры. Но судья вынесла решение, что врач поступил неправильно. Надо было дождаться бесплатного медизделия. Боюсь, через два месяца, когда бы оно пришло, маме бы это уже не помогло.

«Делай что должен»

После вынесенных административных взысканий работу отделения сочетанной травмы Кировской больницы № 3 Иркутска признали неудовлетворительной. Заведующего отделением, хирурга Бориса Ивлева, песочили на разных комиссиях и подкомиссиях. Они в больнице в ассортименте — по экономике, по организации производственного процесса, лечебного дела, фармакологии, по закупкам медизделий.
Больше всего Ивлеву запомнилась комиссия по медицинской этике и деонтологии. Говорит, удивился, когда понял, что она состояла исключительно из бухгалтеров, юристов и экономистов. А вот обычных клинических врачей в ней не было.Общий комиссионный вердикт — освободить от занимаемой должности.
Коллектив больницы, где трудится врач, собрал подписи в знак протеста против его увольнения. В начале под письмом стояло 60 подписей. Но после проведенной руководством работы с подписантами осталось 30. У кого-то непогашенный кредит, у кого-то родственники в бюджетных учреждениях работают. В других иркутских больницах за конфликтом наблюдают с интересом, доктору сочувствуют, но с опаской.
— Поймите одно, лечить людей — трудная работа. Это постоянное моральное и физическое напряжение. Когда тебя нагружают всякими приказами, проверками, беседами, времени жить вообще не остается. Кроме работы, есть семья, дети, отдыхать когда-то надо. Поэтому люди выбирают пути наименьшего сопротивления. Думают, что до них это не дойдет. Но обычно одним человеком это не ограничивается. Берутся за второго, третьего. При желании причину ведь всегда можно найти.
Два-три года назад в ситуациях борьбы чиновничества со здравым смыслом действовал совет — веерно рассылать челобитные по всем инстанциям, начиная с Кремля, прокуратуры, Минздрава. Сейчас этот метод практически не работает. Вернее, способ так же забюрократизировался. Из приемной президента, приемной Минздрава России, приемной губернатора Иркутской области, приемной Уполномоченного по правам человека все письма, в том числе петиция с подписями пациентов, вернулись в организацию, на которую и жаловались — в Минздрав Иркутской области. Обращение там не оставили без ответа — каждый пункт разобрали по косточкам и обстоятельно, на пяти листах, ответили. Общий смысл — вы все врете.
Как сообщает заместитель министра здравоохранения Иркутской области Галина Синькова, никаких нарушений в больнице не выявлено: санитаров не сокращали, а перевели по личному заявлению в «уборщики производственных помещений», закупки производятся в соответствии с регламентом, к врачу-клиническому фармакологу претензий нет и прочее. И приписка в конце: в соответствии с Трудовым кодексом врач вправе оспорить свое увольнение в суде. Собственно, этим он сейчас и занимается.
— Вы рассчитывали на какой-то другой результат? — пытаюсь понять мотивы врача. — Не жалеете, что начали эту войну?
— Делай что должен, и будь что будет, — цитирует Ивлиев известный афоризм. — Сколько можно унижать-то врачей? Мы ничего не просим, кроме того, чтобы оставили в покое и просто дали работать.
P.S.: На врачебных форумах перспективы борьбы с системой часто обсуждаются как абсолютно безнадежные. Это касается всего — обеспечения пациентов лекарствами, качественного медицинского образования, уменьшения бюрократической нагрузки на врачей и так далее. От этого у многих опускаются руки. Директор по развитию благотворительного фонда помощи детям «Подари жизнь» Екатерина Чистякова написала на своей страничке в Facebook: «Я думаю, что беспросветные периоды в истории человечества уже были, и выжить имели шанс те, кто упорно сопротивлялся и сохранял надежду на то, что и это пройдет».
« Продукты питания, которые помогут улучшить...
Сироп, который защитит вас от простуды »
  • +51

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

0
скоро всему этому беспределу, придёт конец. Дармоеды и хапуги будут гореть в аду
  • Поделиться комментарием
0
Вы думаете, что такое только у нас твориться!!!… Взять любое государство, везде беспредел...! В Германии, Италии( в Европе), без денег вас лечить не будут… Мед.страховку тоже ещё купить надо и не дёшево… Болеть сегодня очень дорого( фармакология тоже, такие деньги дерёт...), и в больницы ходить нужно здоровье иметь… Так, что держитесь люди дорогие!… Знахари и повитухи скопо в моде будут)))) Это только у Малышевой всё ОК… и на высшем уровне( показуха на телевидение)…
  • Поделиться комментарием
+1
Как можно ненавидеть свой народ, свою Родину, чтоб так издеваться! Путин руками чиновников добивает Великую Россию! Самый великий ПОДОНОК в мире!!! Не по христиански но очень желаю скорейшей смерти этому подонку и ему подобных, чтоб моя Родина возродилась и окрепла! Люди очнитесь--нас уничтожают!!!
  • Поделиться комментарием
+5
Сказать, что я в шоке тридцать девятой степени- ничего не сказать! Хочется говорить не на иностранных языках, а только матом, когда читаешь про такие ситуации. Страховая медицина — это издевательство не только над людьми, но и над здравым смыслом. Мы Запад ругаем на всех каналах и перенимаем одновременно от него все самое паршивое, от чего там мечтают избавиться.
  • Поделиться комментарием
+1
ТАКИЕ ЛЮДИ, ТЕМ БОЛЕЕ ВРАЧИ СЕЙЧАС НЕ В МОДЕ.
  • Поделиться комментарием
+6
Слова врача Бориса Ивлиева: «здравоохранение сегодня — кончилось. Врачи не работают сегодня, а воюют. Чиновников не волнует здоровье пациента. Всех интересует исключительно то, как написаны бумаги, а что с человеком стало, выздоровел он или инвалидом остался, — плевать. К сожалению, понятие «совесть» многими сегодня забыто» должны знать и помнить все пациенты и их родственники. И ничему не удивляться в поликлиниках и больницах.
  • Поделиться комментарием
+3
Совершенно неправильный вывод-нужно «не удивляться», а наоборот нужно возмущаться, только не на словах, а на деле, проводить акты протеста, не давать спокойно жить зажравшимся чиновникам и руководству больницы.А у нас теперь жизненный принцип«моя хата с краю» или плечами пожимать. В знак протеста против увольнения порядочного врача не вышли бы ВСЕ до единого на работу, тогда руководство и завертелось бы и это дошло бы до высшего руководства. А у нас теперь каждый второй или трус или«крыса». Каждый коллектив достоин своего руководителя!
+2
«Не удивляться» не означает «не протестовать», а как раз наоборот. Осознать, что существующее положение в медицине создано властью умышленно, понимать для чего это сделано и с холодной головой на основании действующего законодательства вести борьбу с этой системой.
+4
  • avatar
  • alik
Пока поликлинику не возьмёшь за горло и не перекроешь кислород, руководство не заставить работать, даже получить КВОТУ на обследование в областной больнице, за которую платит страховая компания можно «выбить» со скандалом.
Они потом только попрекают, «ты только жаловаться умеешь».
  • Поделиться комментарием
+2
К сожалению, так везде…
+2
  • avatar
  • alik
К сожалению люди обратившиеся за мед помощью, после отказа, просто опускают руки и проходят обследования и лечение ЗА ДЕНЬГИ.
А надо бы ЖЁСТКО отстаивать свои права.
+3
Ну будут делать вид что лечат… а вообще сегодня да и подозреваю ранее врач-это бизнесмен… и все этим сказано… и отдельные положительные случаи кроме как реклама- ничего не показывают.
0
  • avatar
  • alik
А то что врач давал КЛЯТВУ ГИППОКРАТА это ничего?
И если он не будет её исполнять, все проблемы обратившегося к нему заболевшего, вернутся самому врачу.
+1
Врач бы исчез как вид если б все проблемы к нему возвращались.жажда наживы пересиливает всякие там клятвы.